И ещё по списку робинзона. Торжественно обещаю, что пары цинков патронов случайно завалявшихся на дне рюкзака точно не будет!

Вышли далеко за полдень, не меньше тридцати кило у меня за спиной и столько же у Дрейка в сумках. Ни пес, ни я не привыкли к длительным переходам с таким грузом, поэтому с самого начала я не собирался никуда спешить. Не всё время ушло на сортировку и сбор поклажи, я еще и поохотиться успел. Из арбалета был подстрелен неосторожно вылетевший на поляну то ли фазан, то ли тетерев, то ли индюк (ну не разбираюсь я в них, тем более птица могла быть вообще на земле не встречающейся), главное, дичь оказалась вкусной и большой, сам поел, стокилограммовую псину накормил и ещё осталось. А вот консервы нужно экономить, не так уж их и много, лучше оставить все имеющиеся не портящиеся продукты на чёрный день.

Так и шли четыре дня — охотились на дичь, которой было предостаточно, ночевали на полянах, разжигая несколько костров вокруг палатки, в переходах не напрягались и никуда не спешили. А куда спешить-то, в чужом мире, о котором ровным счётом ничего неизвестно? И вот к середине четвёртого дня, пройдя немного после привала на обед и отдых, Дрейк начал проявлять признаки беспокойства. А вскоре и я услышал впереди крики и лязг, видимо оружия.

— Дрейк, ко мне! Лежать! — приказал я, отстёгивая вьючные сумки и сбрасывая рядом рюкзак.

— Дрейк, рядом! Тихо! — опять командую я сенбернару, потому что оставлять собаку сторожить вещи слишком рискованно, ведь охрана — это, прежде всего, громкий лай на потенциального нарушителя. Быстро, но осторожно, с арбалетом наготове (натянул тетиву сразу, как только Дрейк стал проявлять беспокойство), мы продвигались в сторону шума. Впереди появились просветы, говорящие о том, что либо лес кончается, либо есть большая поляна. Выбрал подходящие кусты на границе пустого пространства и осторожно приблизился к ним.